Искусственный интеллект может быть эффективной технологией для коммерциализации музыкального контента, но в таких произведениях отсутствует «божественное откровение», считает заместитель руководителя департамента анализа данных и моделирования – вице-президент ВТБ Денис Суржко. Об этом он сказал на конференции Data Fusion, где вместе с представителями музыкальной индустрии обсудил использование ИИ в музыке.
«В эпоху постмодерна бороться за внимание, а значит, за деньги, способен только искусственный интеллект. Поэтому если вы пишете музыку не ради себя самого, не ради того, что вы в этот момент общаетесь с чем-то сверхчеловеческим, а ради денег, то я всем советую заниматься этим исключительно с помощью ИИ», – считает Суржко. Он добавляет, что ИИ никогда не будет иметь никакого отношения к настоящей музыке, потому что данная технология – это просто датчик случайных чисел.
При этом из-за ИИ будет создаваться больше музыкальных произведений, на что с опаской смотрит музыкальный критик Олег Кармунин: «Я встречал уже много музыкантов, которые говорили «у меня было пять демозаписей, ИИ помог мне их закончить и предложил ещё 15 вариантов на каждую». У меня вопрос — а кто всё это будет слушать? То есть ИИ помогает быстрее написать музыку, предлагает варианты, но зачем нам столько вариантов музыки, мы и так не можем прослушать уже существующую музыку».
Кармунин уже видит подтверждение тому, что музыканты используют генеративный ИИ только для получения прибыли. «Если вбить название «Ворона» из недавно знаменитого ИИ-хита, то можно найти уже 150 «Ворон», потому что музыканты видят, что трек залетел. Они повторяют его в разных версиях — в шансон-версии, в рэп-версии и т.д. — просто в расчёте на то, что люди на это кликнут и будут это слушать. Я вижу энтузиазм многих музыкантов, которые видят в этом легкие деньги и реально захламляют все наши стриминговые сервисы».
ИИ в музыке — это очень сложный секвенсор (программа для записи музыки), продолжает Забелин. «Когда появились первые секвенсоры и первые электронные инструменты, тоже было скептическое отношение. «Зачем нам нужен ударник, если у нас есть драм-машина?». Но ударников меньше не стало, драм-машин стало больше, музыкантов стало больше. То есть это просто верифицировало возможности для того, как себя показать. И если опираться на артиста как на источник творческих мыслей, то он ищет для себя удобный инструмент для реализации своего высказывания», – резюмировал Забелин.
