Фото: Ставропольский филиал РАНХиГС
Цифровой суверенитет давно перестал быть исключительно технической задачей по защите периметра сетей или вопросом импортозамещения офисного программного обеспечения. В современных реалиях – это фундаментальная основа существования государства как управленческой системы.
Долгое время дискурс о цифровом суверенитете сводился к двум измерениям: безопасность и независимость. Государства стремились локализовать данные, построить защищённые линии связи и создать аналоги западного софта. Однако парадокс заключается в том, что суверенитет, понятый лишь как «закрытость» или «независимость», неизбежно ведет к стагнации. Настоящий суверенитет — это не способность отгородиться, а способность эффективно управлять сложностью.
Следующим, более зрелым этапом развития этой концепции становится формирование цифрового суверенитета как высшей формы управленческой рациональности. Речь идет о переходе от политики защиты инфраструктуры к политике управления реальностью через цифру.
Первый и важнейший признак этой новой системы – переход от сервисной модели к модели «управления по данным». Сегодня мы наблюдаем ситуацию, когда государственные информационные системы часто существуют как «цифровые витрины» – они ускоряют выдачу справок, но не меняют сути принятия решений. Эффективная система управления подразумевает, что данные становятся не побочным продуктом деятельности ведомств, а главным активом и основой для предикативного управления.
Цифровой суверенитет в этом смысле – это возможность государства самостоятельно устанавливать правила игры с данными. Если государство не понимает, как мигрируют трудовые ресурсы, как перетекает ликвидность или где возникают узкие места в логистике в реальном времени – оно управляет вслепую, даже имея самый защищенный периметр.
Второй аспект – это антропологический сдвиг в восприятии госуслуг. Система управления будущего – это система, где само понятие услуги исчезает, растворяясь в нормальном течении жизни.
Суверенитет государства сегодня измеряется тем, насколько оно способно встроить свою управленческую логику в повседневность человека без создания дополнительного трения. Если человек тратит время и усилия на взаимодействие с государством – это провал цифрового суверенитета. Эффективная система управления – это система «молчаливого согласия», где право реализуется автоматически при наступлении жизненной ситуации.
Третий элемент – это технологическая независимость как инструмент эволюции, а не изоляции. Критическая ошибка многих стратегий – рассматривать импортозамещение как финальную цель. Но суверенитет не может заключаться в бесконечном воспроизведении устаревших западных архитектур. Истинный цифровой суверенитет выражается в наличии собственной технологической повестки. Это не просто умение писать код, заменяющий SAP или Oracle, а способность предлагать иную парадигму хранения данных, иную модель идентификации (например, на основе биометрии или распределенных реестров) или иные принципы сетевого взаимодействия. Государство становится не просто заказчиком IT, а модератором технологического уклада.
В практической плоскости следующим этапом государственного управления станет стирание граней между реальным и цифровым сектором экономики. Сегодня часто существует дуализм: «цифра» – это сфера связи и IT, а промышленность – это станки. Эффективная система управления предполагает, что любое решение в промышленности, энергетике или сельском хозяйстве изначально проходит цифровую симуляцию и верификацию на государственных платформах.
Наконец, важнейшим компонентом суверенитета становится способность государства к смысловой генерации. Когда социальные сети и алгоритмы лент новостей все чаще управляются из-за рубежа, государство рискует потерять контроль над интерпретацией событий. Следующий этап – это создание такой медиасреды, где национальный контент является более качественным, релевантным и технологичным. Это вопрос «суверенитета сознания», который органично дополняет суверенитет технологий.
«Таким образом, цифровой суверенитет как система управления – это отказ от логики «догоняющего развития». Это переход к опережающей модели, где технологии становятся языком, на котором государство говорит с экономикой и обществом. Эффективность здесь измеряется не объемом написанного кода и не количеством защищенных серверов, а временем реакции на кризисы, скоростью принятия решений и, самое главное, – незаметностью власти в повседневной жизни.
Цифровой суверенитет будущего – это власть, которая предвидит, а не реагирует. И это, безусловно, следующий, более сложный и гораздо более эффективный этап государственного управления», – комментирует эксперт Ставропольского филиала Президентской академии Александр Калашников.
Источник: mk.ru
