Фото: МК-Кавказ
Летом 1820 года на голову коменданта Кисловодской крепости Ивана Курило и начальника кисловодского кордона генерал-майора Станислава Мерлини свалились заботы. На Кавказ, к богатырским минеральным источникам, прибыл генерал кавалерии Николай Николаевич Раевский — живая легенда, герой многих войн, которые Россия вела последние три десятилетия. Раевский, возглавлял оборону Смоленска против всей Наполеоновской армии, защищал курганную батарею в самом пекле Бородинского поля и штурмом захватывал Роменвильские высоты в Париже.
С генералом на Воды прибыли две его дочери и двое сыновей, крестница, молодая татарка Зара — по-русски Анна Ивановна, врач Е. П. Рудыковский, домашний учитель Фурнье и гувернантка мисс Мятен.
В карете с младшим Николаем Раевским ехал молодой титулярный советник, смуглый, с кудрявыми черными волосами. Это был Александр Пушкин, начинающий литератор, уже успевший прославиться благодаря своей поэме-сказке «Руслан и Людмила», которая вышла в печать в журнале «Сын Отечества». Поэт присоединился к Раевским в Екатеринославе, страдая от лихорадки, и просил отпуск для лечения у своего начальника И.Н. Инзова.
Путь был неблизким: через Нейнебург, Мариуполь и Таганрог, а затем через бескрайние донские степи. После трудностей дороги Новороссии путешественникам открылась лазурная гладь Азовского моря. Пушкин нашел эту картину такой красивой и воспел ее в прелестных стихах:
«Я помню море пред грозою. Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою С любовью лечь к ее ногам…».
На Горячих водах, в Пятигорске, Пушкин не упустил возможности подшутить над своим врачом. Заполняя книгу регистрации посетителей, поэт вписал себя как «недоросля», а врача Евстафия Рудыковского назвал «лейб-медиком». В условиях николаевской эпохи такие шутки не были безобидными. После этой памятной поездки Рудыковский, увлекавшийся поэзией, напишет шуточные строки: «О нарзан, нарзан чудесный! С Пушкиным тебя я пил, До небес превозносил Он стихами, а я прозой».
В ответ на эти поэтические эксперименты Рудыковского Пушкин так выразился:
«Аптеку позабудь ты для венков лавровых, И не мори больных, но усыпляй здоровых».
Много позже праправнучка Евстафия Рудыковского, Татьяна Валерьевна, самобытная поэтесса, пережившая ужас блокады Ленинграда, посетит ту самую кисловодскую крепость и расскажет множество интересных историй о своем предке.
Фото: МК-Кавказ
В Кисловодске начала 19 века не было много достопримечательностей: немногочисленные мазанки, смотровые вышки казачьих пикетов, всего лишь десять скромных бревенчатых домиков, привезённых из Астрахани купцом Николаем Шайкиным для сдачи в аренду, и аккуратно побеленный домик генерала Иосифа Дебу, который незадолго до этого купила овдовевшая помещица Екатерина Хастатова, заботившаяся о его реставрации. Даже деревьев, способных укрыть от зноя, в то время почти не росло.
Жизнь небольшого курорта сосредоточивалась вокруг восьмиугольного бревенчатого колодца с шипучей прохладной водой, желанной для исцеления от различных недугов. Рассказывают, что после прогулки Пушкин со спутниками обедал ухой из форели в местном духане Наркизова. В этом заведении к Пушкину подошёл старый казак с солдатским Егорием на груди и деревяшкой вместо ноги, утраченной в бою. Он поведал о своем плену у горцев и о доброй черкешенке Зюльме: «…сидит невдалеке на камушке, шьет что-либо, слушает меня, да нет-нет и утрет слезы рукавом. И поверите ли, ваши благородия, этими слезами своими она мне все сердце исполосовала».
В этих моментах — атмосфера тех лет и истории, в которой переплетались судьбы России и великих людей, таких как Пушкин.
Никто не может с уверенностью сказать, существовал ли тот казак, с которым встречался Пушкин, вынес ли поэт замысел своего произведения «Кавказский пленник» из Кисловодска. Однако уже через два года после своего путешествия читатели увидели бессмертные строки Пушкина в публикации Герье:
«Во дни печальные разлуки
Мои задумчивые звуки
Напоминали мне Кавказ,
Где пасмурный Бешту пустынник величавый,
Аулов и полей властитель пятиглавый,
Был новый для меня Парнас».
Сегодня, перечитывая «Кавказского пленника», можно с легкостью представить, как старый казак, сидя под шумом Ольховки и треском костра, рассказывает свою историю молодому вдохновленному поэту.
В начале августа семья Раевских вместе с Пушкиным отправилась в путь через Георгиевск, Ставрополь, кубанские станицы, Екатеринодар и Тамань, и, наконец, морем в Крым.
Спустя 9 лет Пушкин вернется на Кавказ и снова посетит Кисловодск. Причины его нового путешествия были неясны современникам, возможно, даже самому поэту. В письме к материи Натальи Гончаровой он писал: «Я полюбил ее, голова у меня закружилась, я сделал предложение, ваш ответ, при всей его неопределенности, на мгновение свел меня с ума; в ту же ночь я уехал в армию; вы спросите меня – зачем? Клянусь вам, не знаю, но какая-то непроизвольная тоска гнала меня из Москвы».
Начальнику III отделения А.Х. Бенкендорфу Пушкин сообщил о намерении посетить Кавказ, чтобы увидеть своего брата Льва Сергеевича. Однако своему брату он писал, что едет в Грузию на встречу с Н.Н. Раевским-младшим. Среди других причин, побуждающих его к поездке, можно предположить желание встретиться с давними знакомыми. Множество декабристов, разжалованных в рядовые, служило на Кавказе: В.Д. Сухоруков, З.Г. Чернышев, М.И. Пущин и другие. Один из товарищей Пушкина по лицейским годам был Владимир Вольховский — обер-квартирмейстер Отдельного кавказского корпуса.
Журналисты считали, что Пушкин отправился на Кавказ в поисках поэтического вдохновения. Но сам поэт опроверг это в «Путешествии в Арзрум»: «Искать вдохновения всегда казалось мне смешной и нелепой причудою: вдохновения не сыщешь; оно само должно найти поэта».
Весной 1829 года Пушкин, уже известный первый поэт страны, спешил на Кавказ. О его приезде заранее писали газеты. Во время этого путешествия Пушкин дважды посетил Кавказские Минеральные Воды. Сначала он заехал в Пятигорск, на Горячие воды, где, как и девять лет назад, описал:
«Стоит Бешту остроконечный
И зеленеющий Машук,
Машук, податель струй целебных;
Вокруг ручьев его волшебных
Больных теснится бледный рой;
Кто жертва чести боевой,
Кто почечуя, кто Киприды;
Страдалец мыслит жизни нить
В волнах чудесных укрепить,
Кокетка злых годов обиды
На дне оставить, а старик
Помолодеть – хотя на миг».
Поэт заметил положительные изменения на курорте: «чистенькие дорожки, зеленые лавочки, правильные цветники, мостики, павильоны», после чего вернулся в Георгиевск и продолжил путь. Путь пролегал через Владикавказ по Военно-грузинской дороге в Тифлис и затем в Армению, в расположение войск генерала Паскевича, где находился и Нижегородский драгунский полк, которым командовал Н.Н. Раевский-младший. В этом полку служил также его брат Лев Сергеевич. На обратном пути поэт вновь заехал в Кисловодск.
Город, по сравнению с первым приездом, заметно изменился. Вдоль берегов Ольховки появились первые аллеи курортного парка, выстроены новые здания, а также возведена казенная Ресторация по проекту братьев Бернардацци. М.И. Пущин вспоминал: «Вообще мы вели жизнь разгульную, часто обедали у Шереметева, который кормил нас отлично». В своих письмах Пущин сообщал, что они «вместе пьют по несколько стаканов кислой воды и принимают по две ванны». Известна запись Пушкина о принятых 19 ваннах.
Кавказские впечатления оставили значительный след в творчестве Пушкина, вдохновив его на написание множества стихотворений и поэм: «Кавказ», «Обвал», «Монастырь на Казбеке», «На холмах Грузии лежит ночная мгла», «Я видел Азии бесплодные пределы», а также на создание путевого очерка «Путешествие в Арзрум», роман «На Кавказских водах», образцы которого останутся лишь в черновых набросках.
Источник: mk.ru
